– Тито Бурраска, правда-правда, – повторил сержант Вьянелло, с трудом пряча улыбку. Брунетти хорошо понимал его. – Повезло вам, что вы уезжаете в Местре на эти дни.

Брунетти не удержался и спросил:

– И что, раньше никто не знал?

Вьянелло покачал головой:

– Нет. Ни одна живая душа.

– Даже дядя? – усомнился Брунетти, показывая, что и начальство в курсе подробностей.

Не успел Вьянелло ответить, как у него на столе зажужжал телефон. Он снял трубку, утопил кнопку и сказал:

– Да, вице-квесторе?

Послушав с минуту, он произнес:

– Конечно, синьор.

На этом разговор закончился, сержант положил трубку.

Брунетти ждал, что он скажет.

– Велел звонить в иммиграционную службу и спросить, как долго Бурраска может находиться в Италии. Ведь у него теперь нет гражданства.

Брунетти усмехнулся:

– Наверное, жаль вам беднягу?

Вьянелло вскинул голову и с недоумением уставился на Брунетти:

– Жаль? Кого? Этого?…

С видимым усилием оборвав себя на полуслове, он вновь склонился над бумагами.

Брунетти пошел к себе в кабинет. Оттуда он позвонил в полицию Местре, представился и попросил соединить его с тем, кто занимался делом убитого трансвестита. Несколько минут спустя подошел сержант Галло, который объяснил, что ведет дело временно, пока не найдут кого-нибудь повыше рангом. Брунетти сказал, что он и есть тот человек, и попросил через полчаса прислать за ним машину на пьяццале Рома.

На улице, куда Брунетти шагнул из сумрачного и прохладного коридора квестуры, он едва не схватил тепловой удар и почти ослеп от солнечного света и бликов в канале. Зажмурившись, он поскорее вытащил из нагрудного кармана темные очки и водрузил их на нос. Не успел он сделать и пяти шагов, а рубашка уже промокла, пот градом покатился по спине. Он повернул направо, решив идти на Сан-Дзаккария и сесть там на vaporetto